Русизм- это особая форма человеконенавистнической идеологии, основанная на великодержавном шовинизме, полной бездуховности и безнравственности. Отличается от известных форм фашизма, расизма, национализма, особой жестокостью, как к человеку, так и к природе… Принцип действия – уничтожение всего и вся, тактика выжженной земли.Отличается шизофренической формой мании мирового господства. Обладая рабской психологией, паразитирует на ложной истории, на оккупированных территориях и угнетаемых народах. Русизму характерен постоянный политический юридико правовой и идеологический терроризм

Джохар Дудаев.

НАДЕЖДА САВЧЕНКО ДОЛЖНА ЖИТЬ!

понедельник, 28 января 2013 г.

«Геноцид» русско-язычного населения Чечни: Вымыслы и факты.


В последее время на страницах российских информационных интернет-изданий svpressa.ru иkavpolit.com стали появляться античеченские статьи, в которых некоторые недобросовестные журналисты опять стараются разыграть карту, так называемого, "чеченского геноцида" русско-язычного населения Грозного в период правления Президента ЧРИ Джохара Дудаева 1991-96 гг.


В этой статье приводятся факты, полностью отвергающие эти домысли, а также, указывающие на целенаправленность появления этих античеченских публикаций на некоторых российских сайтах.
Миф о том, что в Чечне в начале 90-х годов якобы имел место то ли геноцид в отношении русскоязычных граждан республики, то ли этнические чистки, появился или, вернее, получил широкое распространение за последние пять-семь лет.
Произошло это во многом благодаря тексту одного бывшего русского грозненца Кондратьева. В его статье приводились данные об убийствах, изнасилованиях, ограблениях главным образом в отношении русскоязычного населения Чечни. Документальных подтверждений перечисляемым фактам не приводилось, но этого и не потребовалось – доверие к ним было полным. Объяснение этому простое - материал появился в очень «удачную» пору (разгар второй чеченской кампании, когда информационная война шла полным ходом), и потому оказался широко востребован и читаем в российском обществе.
Вначале этот текст появился на бесплатном сайте Кондратьева в Интернете, затем был перепечатан газетой «Завтра». Впоследствии он распространялся уже по другим сайтам и интернет-форумам - как полностью, так и частично. Также отдельные места из него цитировались в нескольких книгах о войне в Чечне.
И в настоящее время многие чеченологи (эксперты по Чечне) чаще всего ссылаются либо на сам этот текст, либо на его клоны, когда говорят о якобы имевшемся геноциде русского населения в Чечне в начале 90-х годов.
Разные трактовки происходившего в Чечне в то время (геноцид или этнические чистки), озвучиваемые экспертами, зависят от конечной цели, которую они преследуют. Если задача «чеченолога» состоит в том, чтобы доказать преступность режима Джохара Дудаева (тогдашнего президента независимой Чечни), то происходившее именуется геноцидом и соответственно виновником называется якобы антирусская государственная политика Ичкерии. Если эксперт стоит на античеченских позициях, он говорит, что в Чечне происходили массовые убийства русскоязычного населения и объясняет их поголовной криминальной ментальностью чеченского общества.
Но и из того, и из другого вариантов вытекает, что война между Москвой и Грозным была неизбежна и необходима. Жесткость федеральных войск в Чечне если не оправдывается, то имеет логическое объяснение – якобы кара за антигуманизм чеченских властей и общества.
Интересно, что до недавнего времени в качестве причины начала войны в Чечне в 1994 году назывались: борьба за чеченскую нефть, необходимость восстановления конституционного порядка (обтекаемая формулировка, включающая в себя как подавление сепаратизма, так и борьбу с бандитизмом). Конечно, в СМИ мелькали сообщения о торговле заложниками, о рабах в зинданах, но не более того. Версия «геноцид» стала удобной ширмой для того, чтобы общество в России перестало спрашивать и себя, и власти – для чего была нужна война в Чечне.
Но что же на самом деле происходило в республике в те годы?
Национальное непонимание
Безусловно, глупо отрицать наличие некоторых межнациональных напряженностей или ксенофобских настроений и в постсоветской Чечне, и в советской Чечено-Ингушской автономной социалистической республике (ЧИАССР).
Первый конфликт, например, имел место еще в 1957 году. Произошел он через некоторое время после начала возвращения чеченцев и ингушей на родные земли из Казахстана и Средней Азии, куда эти народы были сосланы в 1944-м году. В Грозном был убит рабочий (этнический русский), в его гибели тут же обвинили чеченца, а в городе начались антивайнахские выступления. Выступавшие призывали к погромам в отношении чеченцев и требовали от властей их обратного выселения в места депортации.

Власти не допустили распространения этого конфликта. За всю дальнейшую советскую историю Чечни подобных жестких противостояний больше не было.
Но на бытовом уровне некоторое неприятие друг друга оставалось – скорее в виде некоего общего жизненного фона, иногда служащего мотивом тем или иным действиям властей или поступкам жителей республики. Иногда оно проявлялось, например, в виде мальчишеских стычек в школе и на улице, или в разговорах на кухнях – между «своими».
В существовании этого фонового неприятия, надо полагать, виновны были обе стороны (особенно, если рассматривать только послевоенную историю республики). Прежде всего, первопричиной взаимоотторжения были обычная и часто встречающаяся в мире неприязнь к пришлым. Чеченцы таковыми полагали русских, поскольку после депортации 1944-го года в дома выселенных вайнахов заселялись русские. Напротив, русские числили приезжими именно чеченцев, которые в середине 50- годов, получив разрешение, возвращались на историческую родину, уже обжитую за последние десять лет новыми хозяевами.
В дальнейшем эта неприязнь усугублялась тем, что чеченцев почти не допускали к работе в нефтеперерабатывающем комплексе республики – на этот счет существовало специальное правило. Акцентирование на национальности имело место и при приеме на иную другую работу. Также схема назначения на руководящие посты обычно была такая – первый человек – обязательно русский, второй – чеченец, третий – ингуш. Ну и конечно, в качестве кадровых сотрудников КГБ также набирались этнические русские.
Еще одним фактором, способствовавшим развитию неприязни между чеченцами и русскими, было отсутствие межкультурного диалога. Как правило, русские жители, живущие в городах республики, не знали чеченского языка, не разбирались или слабо разбирались в обычаях чеченцев, и не выказывали желания как-то узнать о них побольше. Чеченский язык не преподавался в городских школах, изучаясь только в сельских районах, где проживали преимущественно чеченцы.
Те русские, что проживали в селах с преимущественно чеченским населением, зачастую знали язык и больше разбирались в обычаях вайнахов, но их было немного.
Более того, любое проявление национальных чувств власти и управление КГБ республики старались спрятать и задавить. Искажались сами история и этнография чеченцев. Национальные чеченские герои именовались бандитами, покорение Чечни – добровольным вхождением в Россию. Выпускались соответствующие книги и учебники, публиковали статьи на эти темы. Такая государственная политика не могла не вызывать чувство протеста у чеченской интеллигенции. В случае же открытого его проявления тут же следовали репрессии, что вызывало еще большее отторжение в обществе.
Интересно, что еще одна в общем-то обычная линия раскола в обществе – на городское и сельское население – в Чечне во многом совпадала с этнической дифференциацией жителей республики. Так, горожане преимущественно являлись русскоязычными людьми (это - русские, армяне, греки, евреи), жители сел – из чеченцев и лишь в небольшой степени из русских. Это обстоятельство еще больше углубляло раскол в той общности, что проживала на территории ЧИАССР.
Вот в такой степени не национальной неприязни, но скорее, нежелания чеченцев и русских понимать и узнавать друг друга республика пришла к началу 90-х годов.
Новое независимое государство
Ко времени окончательного распада СССР и объявления Чечни независимым государством миграционные процессы шли уже почти 10-15 лет, причем, не только на Кавказе, но и в прочих национальных образованиях на территориях Советского Союза. Миграции были скорее односторонние – из национальных республик в среднюю полосу России.
Не была исключением из этого правила и Чечня. Но в начале 90-х годов в ЧИАССР этот процесс ускорился в разы. Первой причиной ускорения стали первые протестные настроения, возникшие на территории республики. «Национальный Фронт», в конце 80-х годов выступавший против строительства экологически вредного биохимзавода на территории Гудермесского района, устраивал митинги и шествия, сразу напугавшие русскоязычных жителей республики своей массовостью и преобладанием в протестной массе чеченцев и ингушей.
Затем демократическая революция, произошедшая в ЧИАССР в 1991 году после неудачного переворота от ГКЧП, и аналогичная тому, что происходило в то время во многих городах СССР, приняла национальный характер. Произошло это еще и потому, что в организациях, совершивших ее, почти не было русских. В итоге их не оказалось и в той структуре власти, что была сформирована после прихода этих сил к управлению республики.
Кроме того, одной из основ революционных масс стали социально обделенные люди, лишившиеся своих домов в горных районах в результате схода грязевого потока. Они устроили митинг в центре Грозного, требуя от властей решить их жилищные проблемы. И вновь это были чеченцы.
Большинство русскоговорящих жителей республики не приняло эту революцию и не поддержало ее. Возможно, их отторжение вызвал переход процесса из демократической фазы в национальную. Более того, многие сразу не захотели жить в независимом государстве Чечня и «голосовали за независимость ногами». Они не хотели быть нетитульной нацией в новом государстве. Ведь рушился привычный уклад во власти, строившейся по уже упомянутой схеме – первое лицо – русский, второе – чеченец, третье – ингуш.
Кроме того, у новой республики были неясные политические перспективы. Одностороннее объявление Чечней о своем выходе из РСФСР и о своей независимости не было подтверждено документально. У нового государства не было признанного всеми статуса. Подписание Договора о разграничении полномочий между официальными Грозным и Москвой постоянно откладывалось. Эта политическая неопределенность не могло не внушать подозрения в будущей экономической стабильности.
Сейчас трудно судить, но, скорее всего, первыми начали также уезжать те нечеченцы, что работали на руководящих должностях. Руководство республики поддержало ГКЧП и после его неудачи было просто разогнано – с молчаливого согласия Бориса Ельцина. В пришедших к власти группировках русских не было.
Разруха и безработица
Миграции способствовали и неблагоприятные факторы в экономике. Из-за развала Союза и отделения Чечни от России закрывались производства, институты, чьи головные офисы располагались в Москве или в иных городах за пределами ЧИАССР, рушились старые, давно налаженные производственные связи и по линии бывших союзных республик, и по линии РСФСР. У тех организаций, что продолжали работать, зачастую не было заказов – по той же причине.
На предприятиях, в том числе и связанных с «нефтянкой», начались массовые сокращения сотрудников или даже сворачивания производств. Для примера - в научно-исследовательском институте геофизических исследований, где работало почти 800 сотрудников, вначале прошли сокращения чуть не наполовину, а потом часть производства была переведена в Краснодарский край. От института оставалась пара отделов, да один производственный цех, где работали 100-150 человек.
Как правило, эти сокращения ударили по русским, которые и работали на производствах и на предприятиях нефтеперерабатывающего комплекса. В то же время новых рабочих мест не появлялось. В поисках работы люди начали уезжать из республики.
Все это совпало с резким скачком инфляции и общим экономическим упадком, обрушившимся и на все постсоветское пространство в целом. Безработица, резкое обнищание масс, невыплаты зарплат – любого из перечисленных факторов достаточно, чтобы в обществе начались миграции – в те места, где ситуация более благоприятна для жизни. В Чечне имели место все три из них.
Уезжали из Чечни как русские, так и чеченцы. Вторые – меньше, поскольку больше было надежд на то, что в собственном национальном государстве жизнь рано или поздно наладится. Кроме того, распад СССР не способствовал расцвету интернационализма, так пропагандировавшегося советской властью. Межнациональные стычки в те годы не были редкостью. Несколько тысяч чеченцев были вынуждены бежать из Казахстана в Чечню после массовых конфликтов в городе Шевченко (ныне Актау).
Если первые уезжавшие из Чечни могли еще ставить условия – например, «меняю 3-комнатную квартиру в Грозном на 2-комнатную в Москве», то чем дальше, тем больше предложения на квартиры начинали опережать спрос. Процесс шел лавинообразно – если сегодня ты не продал свою квартиру, завтра она может упасть в цене. Значит нужно успеть сегодня, - рассуждали люди. И чем больше продавалось жилья, тем больше на него падали цены. Иногда люди были вынуждены отдавать их практически за бесценок.
Но тут нужно подчеркнуть - никто не уезжал, бросая свои квартиры и имущество, как это иногда утверждают сторонники версии геноцида в Чечне.
Разгул криминала
Одновременно с тем, что одна часть населения нищала, другая – малая часть – начала стремительно обогащаться. Кто-то богател за пределами республики, настроения в обществе смущали огромные дома «воздушников», зарабатывавших миллионы на фальшивых авизо. В самой республике сделать деньги возможностей было немного – в основном, только у тех, кто был близок к властям.
Расслоение общества, отсутствие работы приводило к появлению большого количества людей, стремящихся не только сделать деньги любым путем, но иногда и просто прожить. Самый легкий путь оказался криминальным – в республике участились случаи воровства, бандитизма, грабежа.
Но не лучшая экономическая ситуация в Чечне привела к тому, что деньги в республике водились не у всех. Зачастую ограблениям подвергались те люди, что продали свои квартиры. У них на руках были живые деньги, и потому они становились объектами для преступления.
Чистки в аппарате МВД Чечни (за два года начала 90-х их было не меньше пяти) привели к вымыванию профессиональных кадров из рядов милиции. По причине постоянной боязни люстрации сотрудники милиции нередко больше думали о том, как удержаться на рабочем месте, чем о прямом исполнении служебных обязанностей.
Потому население Чечни оказалось малозащищенным перед криминалом. Но чеченцы чувствовали себя в безопасности в большей степени – высокая степень сплоченности среди родственников позволяла защитить в случае необходимости не только близких, но и двоюродную или троюродную родню. Впрочем, не имевшие большой родни также оказывались в зоне риска. Русским же приходилось рассчитывать только на свои силы.
Однозначно сложно сказать, почему так мало было обращений в милицию и так невысок был уровень раскрываемости преступлений. Возможно, виноваты низкий уровень профессиональной пригодности милиционеров и в то же время недоверие к ним.
Но важно видеть, что грабили не по этническому признаку – в группе риска, прежде всего, были слабые люди – одинокие старики, алкоголики, семьи без мужчин.
Ровно то же происходило по всей Россиих. Также грабились старушки, одинокие пенсионеры лишались своих квартир. Но разгула такого не было, потому что милиция исправно исполняла свои обязанности.
Криминалитет в Чечне порой прикрывался идеологией. Все равно как во время гражданской войны в России многочисленные погромщики демонстрировали фальшивые мандаты как бы от новых властей, заявляя при этом, что они не мародерствуют, а проводят национализацию, так и грабители в Чечне иногда находили себе оправдание, апеллируя к чувству национального самосознания – дескать, таким образом они якобы выступают против оккупантов.
Ограблений и убийств в Чечне в те годы было немало. Если по данным статистики в предшествующие годы в ЧИАССР в среднем в год совершалось порядка 20 убийств, то в 90-е их было на порядок больше. Но в то же время это не было массовым избиением десятков или сотен тысяч русскоязычных жителей республики. Но иногда одного такого случая было достаточно, чтобы начинало собираться полностью уезжать из республики еще 5-10 семей.
Война
Тем не менее, моноэтнической республика начала становится после первой войны (1994-96 годы). Чеченское население Грозного имело возможность покинуть город, выезжая в близлежащие села к родным. У русскоязычного населения такой возможности, как правило, не было. Уезжать же из республики и бросать дома и имущество решались не все. Очень многие из них оставалось в своих домах и погибали.
Кстати, то обстоятельство, что во время первой военной кампании от бомбежек и артобстрелов в Грозном погибло почти полторы тысячи этнических русских жителей города, косвенным образом говорит о том, что перед началом войны русскоязычное население чеченской столицы было еще достаточно многочисленным.
Но война окончательно изменила эту реальность. Те русскоязычные жители Чечни, что не погибли в 1994-95 годах, а уехали, и чьи жилища оказались полностью разбитыми, как правило, уже не возвращались.
Чеченцы же возвращались в гораздо большем количестве. Прежде всего, Чечня была родиной, здесь были похоронены многие колена предков. Кроме того, не так легко чеченцу было устроиться на работу в Москве или где-то в ином российском городе.
Еще два аналогичных исхода жителей из Грозного (в августе 96-го года, когда в город вошли чеченские бойцы и осенью 99-го – начало второй войны в Чечне) привели к тому, что в настоящее время в республике осталось всего несколько тысяч так называемых русскоязычных жителей. Это обстоятельство иногда служит аргументом в пользу сторонников версии геноцида русскоязычного населения Грозного. Однако они обычно игнорируют все вышеприведенные факторы сокращения численности русских жителей Чечни (политические, экономические, военные).








Комментариев нет:

Отправить комментарий